Способствовать людям добиться большего,

чем они считали возможным

(044) 568-01-69

(068) 868-46-09

(095) 605-87-80

info@consult-dnd.com.ua

  • Финансовый консалтинг
  • Стратегический консалтинг
  • Кадровый консалтинг
  • Консалтинг продаж
  • Аудит деятельности
  • Подбор персонала
  • Обучение персонала
  • Маркетинговые исследования
  • Производственный консалтинг
  • Маркетинговый консалтинг
  • Операционный консалтинг
  • Логистический консалтинг
Главная  /  Знания  /  Мастер-класс  /  Ольга Гуцал — генеральный директор компаний «Камион-Оил» и «Абрикос»

Ольга Гуцал — генеральный директор компаний «Камион-Оил» и «Абрикос»

« Назад

08.03.2012 02:10

— Как вы считаете, что изменилось в бизнесе за уже прожитые нами кризисных полгода?
— За это время ничего существенно не поменялось, ведь реально кризиса никто не ощущает. С моей точки зрения, происходит очень странная вещь: все испытывают кризис как личную неприязнь, не понимая, что просто изменились условия. Предположим, у нас изменился климат. Мы можем какое-то время относиться к подобному так, что вроде бы все было направлено лично против нас: специально устроили враги, конкуренты, банки, рухнул рынок, и вообще это Штаты во всем виноваты и т. д. А потом наступит момент, когда скажут: «У нас просто изменился климат». Сегодня, по-моему, этого еще никто не понимает. Он был искусственным и сейчас изменился. И то, что нам казалось естественным раньше, больше не будет таким никогда. Женщины к этому относятся проще, потому что они всегда готовы к тому, что наступит климакс. Мужчина же считает, что это женская болезнь. Так в бизнесе есть категория менеджеров, которые понимают, что ситуация в мире изменится и, скорее всего, это будет происходить регулярно. Однако основная категория менеджеров так не думают, поэтому у них пока ничего не изменилось.

У них есть только неприятности, которые нужно либо решать, либо расстроиться и сказать: «Да гори оно все огнем!», собрать пожитки и уехать куда-нибудь жить.

— Когда вы поняли, что нужно вернуться к управлению? По каким показателям сегодня определяете состояние своего бизнеса?
— Если у вас есть дети, то вы знаете, что когда у ребенка температура, вам не нужен градусник, чтобы это понять. Для управляющего важно видеть момент, когда именно наступает ухудшение. Мне не надо включать компьютер, чтобы понять, как идут дела в компании. Компания — это мой ребенок. Я его родила, вырастила, решила, куда он пойдет учиться дальше.

Интересно, что чем старше ребенок, тем легче держать руку на пульсе. С маленьким всегда надо находиться рядом, поскольку вы его еще изучаете, не знаете некоторых реакций, нет духовного контакта. Когда ему исполняется десять лет, вы видите, как все изменилось. Настроение ребенка говорит вам обо всем: о здоровье, успехах в школе, дружбе с мальчиками и девочками — вам ничего не надо спрашивать.
Большое удовольствие наблюдать, как вырастают дети, и как вырастает компания. Сотрудники уже по-другому ко мне относятся, я им больше не нянька. Наверное, поэтому мне больше прощается. Если понятно, за что меня надо уважать, то мне уже можно кое-что и простить.

 

Собственник — это родитель. Хороший, плохой, всякий, но родитель. Понимаете, у нас же считают, что бизнесом может заниматься любой, кто умеет читать, писать и считать до ста. Вот я, например, не могу быть хорошим фотографом, музыкантом, художником. И для того чтобы быть хорошим бизнесменом, тоже надо иметь способности. Если у меня нет слуха, художественного таланта, но есть деньги, это не значит, что я буду заставлять всех слушать свое пение или рассматривать свои картины. 

— Изменился ли ваш стиль управления командой?
— У нас в компании демократия до тех пор, пока все в порядке. Как только начинаются трудности, наступает монархия. Сейчас третий раз за 15-летнюю историю компании у нас наступила монархическая эпоха, где я — монарх. Больше ничего не изменилось. Есть решения, которые не обсуждаются, существуют правила, которым следуют беспрекословно, — это необычно для компании, поскольку до данного момента почти все было предметом обсуждений. Сегодня же не обсуждаются вопросы изменения цены, вход или выход из каких-то категорий покупателей или каналов сбыта. Я категорически изменила структуру. Надеюсь, что такие порядки закончатся к июлю, так как более полугода демократическая система в условиях монархии, с моей точки зрения, не протянет. Далее должна измениться территория, где будет осуществляться эта демократия. Она была очень большая, свободная, вольная, холмистая, лесистая, а сейчас станет только лесом и степью, и на ней будут трудиться только те, кто захочет прийти и работать в условиях демократии, но на меньшей территории. Если я ничего не смогу изменить в лучшую сторону, мне придется пойти на такой шаг.

— Какие из своих желаний вы планируете реализовать в будущем?
— Есть множество вещей, которые я хочу сделать. С вами случалось привозить с собой, предположим, бутылку какого-то вкусного вина для своих друзей, потому что они его не пробовали, а вам очень хочется дать им эту возможность? Вот и у меня есть бизнес, который мне хочется сделать из этих же соображений. Ювелирный бизнес был сделан для души, в этом нет ничего женского. В какой-то момент мне стало жаль тех людей, которые считают, что украшения носят только жлобы, вкусно едят только обжоры, красивым любуются только сибариты, а они, интеллигентные женщины, носят только серебряное колечко и их украшают мозги. Я сейчас, безусловно, все утрирую. Любую умную, красивую, интеллигентную женщину должны украшать красивая одежда, хорошая обувь, драгоценности, и, конечно же, мужчина рядом. Я обязательно буду заниматься разными дизайнерскими бизнесами в том варианте, в котором они были придуманы мной.

 

Очень хочется передать то, что мне досталось просто так, от рождения: я выросла среди людей невероятной образованности, культуры, эрудиции, среди интеллигенции. Мне невероятно повезло. Не знаю, как сказать по-другому, но я считаю своим долгом передать свое видение, знания. Ведь не все могут жить в «сиреневых шторах», носить «восемь карат», читать только Пауло Коэльо и считать, что он великий писатель. Есть вещи, которые кто-то должен для этого делать. Раньше я не понимала, почему все дворяне царской России не уехали и не спаслись. Однако чем старше становлюсь, тем больше я их понимаю. Есть определенные обязательства за то, что тебе досталось, и не является твоей личной заслугой. В масляном бизнесе, безусловно, меньше личного и больше технологичного. Что касается всех остальных бизнесов, то они будут где-то около жизни.

У меня никогда не будет картинной галереи, а вот деликатесный гастрономический бизнес был бы прекрасным, потому что я очень люблю еду, умею готовить, знакомлюсь с разными кухнями, говорю с поварами. При этом я не планирую открывать ресторан, а вот деликатесный бизнес — да, знаю, как его сделать, но пока не готова.

— По каким параметрам вы оцениваете свою готовность или неготовность открыть новый бизнес?
— В тот момент, когда я понимаю, как это сделать, начинаю искать деньги и людей. Что-то должно появиться первым: люди или деньги. Я не работаю на кредитах, а также с инвесторами. Понимаю, что этим ограничиваю себя, ведь я была бы более состоятельным и влиятельным человеком, если бы спокойнее относилась к чужим деньгам.

— Что мотивирует вас сегодня изменяться и развиваться?
— Отвечу очень просто: мне должно быть интересно. Я невероятная жадина: мне нужны самые умные, самые хорошие, самые красивые люди, самые невероятные бизнесы, самый большой успех, куча денег, лучшие книги, лучшие отели. Мне все надо, каждый день, бесконечно. Деньги — это не результат, а инструмент, так же, как и люди.

Богатые крайне редко честны по отношению к себе, особенно те, кто накопил первый капитал и не привык жить с деньгами. Для многих деньги — это основной результат деятельности. Важным результатом моей деятельности является место в рейтинге лучших топ-менеджеров в журнале «Комп&ньоН» — это мои амбиции. А у людей, довольствующихся только деньгами, остаются неудовлетворенные амбиции. Что они делают? Становятся инвесторами крупных компаний, хамят официантам и гаишникам, и их коронная фраза такова: «я плачу деньги, ты мне должен». Просто мы живем в такое время. У этих людей есть огромные дома, машины. Однако их домработницы как готовили им оливье, котлеты и вермишель, так и продолжают это делать. Независимо от суммы наличности, у них в жизни ничего не изменилось. Ведь если ничего не знаешь, то и не знаешь, чего хотеть. Непонятно, для чего они так много зарабатывают. Я не думаю, что это связано с национальным менталитетом, мы просто живем в период самого молодого капитализма.

Многие любят деньги больше, чем себя. Они забывают одно важное условие: «хочу — не хочу». Потом уже можно разбираться в следующем: «могу — не могу, буду — не буду». Поэтому у них сейчас «страшная» проблема — пропали деньги. У меня тоже они пропали, но это не трагедия, я еще заработаю. Главное, что я жива, здорова, у меня есть люди, которые готовы разделить со мной жизненный путь, мои желания. Когда-то, заработав деньги, первое, что я сделала, — поинтересовалась, сколько стоит ночь в Ritz в Париже. Сумма была баснословной и для меня — бредовой. Однако потом, подумав, я спросила себя: а что, неужели этот отель строили для кого-то другого? Есть какие-то специально выращенные люди, для которых все это? И когда я решилась потратить деньги на то, чтобы увидеть и узнать этот мир, тогда поняла, зачем зарабатываю.